Потому что я красавчик
Дженнифер Прадо
Сентябрь 2002
Перевод с английского Ольги Федоренко
Нью-йоркские женщины упрощают жизнь таким как я. Они привыкли ходить по магазинам и покупать красивые вещички. Они знают, где самые лучшие массажи лица и где лучше всего расслабиться. Они умеют настоять и получить подарок от косметолога, даже если для этого потребуется купить что-то еще. Нью-йоркским женщинам всегда мало. Они всегда недовольны, их нелегко удовлетворить. Они забыли о том, что такое скромность. Они не довольствуются только одной жизнью, они не хотят, чтобы их волосы седели. Они хотят меня, потому что я красавчик. Я создан исключительно для развлечения. Я тот, за которого они никогда не выйдут замуж. Я не стану работать, чтобы их содержать. Я просто игрушка, с которой они забавляются. Я молодой человек, с которым они встречаются на стороне, потому что я удовлетворяю их нужды. Я даю им то, чего они жаждут – до тех пор пока они мне помогают.
Мне двадцать пять и я все еще учусь. За учебу и квартиру платят родители, женщины платят за одежду и стиль жизни. К счастью, я единственный ребенок. Так мои родители выражают свои чувства ко мне. У меня пышные волосы, что смягчает мои и без того женственные черты. Среди нью-йоркских мужчин только студенты и хронически безработные носят длинные волосы. Женщин длинные волосы притягивают, потому что это совсем не то, к чему они привыкли. Хотите, я расскажу, как я нахожу женщин? Лица женщин проще читать, чем лица мужчин. Женщины выдают себя почти сразу же, несколькими жестами. Главное здесь – это казаться незанятым и притворяться, что я кого-то дожидаюсь. Все должно выглядеть так, как будто я только и жду, чтобы в мою жизнь вошла женщина. Поэтому я жду. Если мне хватает терпения, то они появляются.
Я замечаю Стефани до того, как она входит в кафе. Она вся в белом и ведет на поводке маленькую, похожую на крысу собачку. Маленькие собачки всегда мне симпатизируют. Они умеют меня унюхать и привести ко мне своих хозяек. Собака с собакой, мы приветствуем друг друга.
«Он такой дружелюбный», – говорю я.
Стефани улыбается и говорит, лаская свое маленькое животное: «Ну разве он не симпатяга? Это мой Принц Вильям». Похоже, будет слишком легко. Любая женщина, влюбленная в свою собаку и красавчика принца Вильяма, ищет любовника вроде меня. Ведь я-то сейчас здесь. А не во дворце в далекой Англии.
«Ты хорошо выглядишь, – говорю я, игриво оглядывая ее. – Ты гуляла по магазинам?» Она носит золотое кольцо с бриллиантом. Она замужем.
«Да, обожаю местные магазины. Я только что купила несколько вещиц».
«Покажи мне, что ты купила». Муж никогда ее об этом не спросит; он просто оплатит счет. Она смеется. Принц Вильям обвивается вокруг моих ног и нюхает мои носки.
«Я не могу тебе показать», – говорить она.
«Почему нет? Я хочу посмотреть».
«Потому что я купила белье». Она смеется слишком громко и смотрит по сторонам. Я умею различать вариации женского смеха, я знаю, что смутил ее.
«Покажи. Я хочу посмотреть. Глядя на тебя, мне кажется, что у тебя хороший вкус».
«Это верно. У меня действительно хороший вкус, – теперь она смотрит на меня. Я знаю, что надо дать ей возможность задать несколько вопросов, чтобы она успокоилась. – Чем ты занимаешься?»
«Я еще учусь. На последнем курсе». Я так говорю последние три года.
«Что ты изучаешь?» – спрашивает она.
«Архитектуру», – говорю я. Так нам потом будет о чем поговорить, когда мы пойдем гулять. Я буду показывать исторические здания и рассказывать ей про них. На самом деле я изучаю бизнес, ведь в конце концов я прежде всего предприниматель.
«Очень хорошо. Мой м...» – она прикусила язык. Она собиралась рассказать мне, чем занимается ее муж, но потом передумала. Прямо сейчас ей не хочется думать о муже, потому что она думает обо мне.
«Ты дашь мне посмотреть, что купила?» – я заглядываю в ее сумку и потом отдергиваю руку, просто забавы ради. Сначала я веду себя как маленький щенок. Я знаю, что со Стефани такой подход сработает, у нее на лице написано, что она из тех женщин, которые приводят домой бездомных щенков.
«Прекрати, – говорит она девчачьим голосом. – Ладно, так и быть, я покажу чуть-чуть». Я таращу глаза, как будто мне не терпится увидеть. Она достает из сумки прозрачную черную ночную сорочку и помахивает ей передо мной. «Та-дам», – говорит она, подражая торжественным звукам фанфар.
«Мне бы так хотелось увидеть ее на тебе», – говорю я.
«Правда?»
«А потом мне бы хотелось с тебя ее снять».
Я только что создал иллюзию. Женщина верит, что я потрясен ее обаянием и красотой. Она думает: «Он от меня без ума». Я знаю, что мне сейчас придется встать, чтобы она могла осмотреть товар. У нью-йоркских женщин покупательский инстинкт хорошо развит.
Так что я встаю. Я показываю ей, какой я высокий и худощавый. Я замечаю, как она окидывает взглядом мои плечи. Мой стиль в одежде неслучаен. Я ношу красивый итальянский кашемировый пиджак, чтобы продемонстрировать, что у меня есть стиль. Под ним шерстяную водолазку с дыркой спереди, чтобы показать, что я голодаю. Среди этих женщин нелегко сохранить свитер с дыркой. Они то и дело его у меня отбирают. Одни отсылают его к корейский портным, чтобы его починили, другие дают мне новый из шкафа своего сына, некоторые из них сами его штопают из любви, которую они ко мне питают. Иногда мне приходится ножницами вырезать новую дырку, чтобы сохранить стиль.
«Ты скажешь, как тебя зовут?» Я намеренно так построил предложение: звучит так, как будто она все еще управляет ситуацией. Как будто она должна принять решение.
«Стефани», – говорит она, отчаянно моргая. Женщина часто моргает, потому что ее зрачки расширяются. Ее тело выдает ее желание.
«Меня зовут Рэнди», – говорю я и целую тыльную сторону ее ладони. У меня детское имя, но я умею вести себя по-мужски.
«Я хочу тебя отвести в одно место», – говорит она.
«Веди, – говорю я. – Я твой».
По дороге мы заходим в аптеку. Стефани надевает темные солнцезащитные очки и не знает, что выбрать.
«Хм... хм... – говорит она, присматриваясь. – Я давным-давно их не покупала».
Я хочу ей помочь. Я выбираю марку презервативов, которая мне нравится: «Эти хорошие», – говорю я. Я всегда помню о безопасности. Я знаю цену своему товару и намерен его беречь. К тому же женщины думают, что если они со мной рискуют, то я им что-то должен, а я устаю от их раздражения. Легче просто помнить о безопасности. Еще я кладу на прилавок лакомство для собаки. «Для Принца Вильяма», – говорю я и принимаю щенячье выражение лица.
«Ты такой лапочка», – говорит она, и ее глаза застилает благодарность.
Стефани ведет меня в квартирку, которую она снимает в городе. Ковер и мебель там тоже все белые.
«Ты любишь, чтобы все выглядело аккуратно», – говорю я, оглядываясь по сторонам.
«Белый символизирует чистоту и покой», – говорит она. Я вижу, что Стефани повторяет то, что ей сказал декоратор. Потом она рассказывает мне, что живет с семьей в Коннектикуте. Замужние женщины значительно упрощают мою задачу. Им со мной хорошо, они делают мне подарки, и потом их мучает чувство вины. Они пишут мне прекрасные записки, преподносят бутылки дорогого вина, говорят, что будут вспоминать меня до конца жизни. Они плачут, когда меня покидают. Настоящие слезы разлуки с любимым. Со временем замужние женщины, к счастью, уходят, освобождая место для новых. Время от времени, какая-нибудь из них теряет голову. Без какого бы то ни было предупреждения или тем более поощрения она оставляет мужа, бросает детей и приходит искать меня. Тогда-то мне приходится исчезать. Я отключаю мобильный телефон, меняю адрес электронной почты. Ей остается только гадать, что же со мной случилось, теперь, когда она освободила для меня место в своей жизни. Она просто слишком увлеклась. Это создает мне много лишней работы. Мне приходится звонить всем женщинам, с которыми я встречаюсь, сообщать им мой новый номер.
Принц Вильям с удовольствием грызет свое лакомство за закрытой дверью в ванную. Он пробует просунуть свой носик под дверь и понюхать. Он знает, чем мы занимаемся.
«Ты покажешь мне эту сорочку на себе?»
«Подожди», – она заходит за раздвигающуюся стену, которые, похоже, есть в каждой маленькой квартире в Нью-Йорке. Я встаю, достаю из кармана кошелек и запихиваю его под матрас. Когда женщинам любопытно побольше разузнать про меня, они перестают задавать вопросы. Они шпионят. Я не хочу, чтобы Стефани узнала мою фамилию или где я живу. Так я потом смогу не беспокоясь принимать душ, пока она будет искать мой кошелек.
Стефани выходит из-за раздвижной стены. Сорочка действительно хорошо на ней сидит. Она из тех женщин, которые за собой ухаживают. Я могу определить, что она идет на жертвы: она на диете, ходит в спортивный зал, втирает в кожу дорогие крема.
«Ух ты, – говорю я, – ты такая красивая. Иди сюда». Я притягиваю ее к себе и целую ее глаза, шею и лицо. Я издаю слабый стон. «Ты вкусно пахнешь». Стефани смеется и прижимает свой рот к моему. Я нарочно вздрагиваю и долго ее целую. Поцелуям я уделяю много времени, ведь эти женщины хотят именно поцелуев. Им важнее, чтобы их целовали, чем чтобы занимались с ними сексом. Дома они поцелуев больше не получают.
Когда все закончено, Стефани обвивает вокруг меня руки и всхлипывает.
«Мне с тобой было так хорошо», – говорит она. Она получила экспресс-набор и чувствует себя молодой, сексуальной, непобедимой. Я подарил ей удовольствие ничем не отягощаемого сексуального опыта. Она не злится и не ненавидит меня. Нет мысленной записной книжки, страницы которой она могла бы перелистывать, вспоминая прошлые ссоры и разочарования. Я подарил ей чистую любовь, но не вложил в нее ни одного своего чувства. После секса эти женщины становятся хрупкими, им надо чтобы их обнимали. Они начинают думать о том, что они только что натворили, их надо отвлечь. Некоторые из них хотят, чтобы я сосал их грудь, пока они напевают мне детские песенки. Другие хотят отвести меня в ванную и потереть меня мочалкой. Стефани хочет, чтобы я играл с ее волосами, пока она сосет мой большой палец.
«Детка, – говорит она, – я так рада, что нашла тебя». Стефани только что выдала себя. Назвав меня «деткой» или каким-нибудь другим детским словом, она признала, что я уже зацепил ее своим рыболовным крючком. Я только что стал ее вторым домашним животным. Теперь мне надо разыграть небольшую сцену. Я закрываю лицо руками.
«Моя девушка меня убьет, – говорю я печальным голосом, – до сегодняшнего дня я никогда ей не изменял».
«Детка, – говорит она и садится, – всякое бывает». Она уже защищает меня.
«Я не мог перед тобой устоять, потому что ты выглядела такой красивой, – говорю я. – Женщины моя погибель. Они отнимают у меня силу».
Стефани обнимает меня и целует в шею: «Ты такой милый. Ты любишь свою девушку? – Я киваю и делаю озабоченное лицо. – Тогда никто тебе мешать не будет. Ни я, ни кто-нибудь другой. Просто не говори ей». Эти женщины всегда хотят, чтобы им самим говорили всю правду и чтобы лгали другим. Сказав ей, что у меня есть девушка, я установил границы, которые ей теперь придется уважать. Вместо того чтобы злиться на меня, что я склонен к измене, она сочувствует моей девушке. Она будет вздыхать и говорить: «Как же тяжело той бедняжке. Она любит парня, перед которым нельзя устоять». Ей вспомнится мальчик, которого она сама когда-то давно любила и который постоянно ей изменял, но она всегда его прощала.
«Я думаю, меня так притягивают женщины, потому что я скучаю по матери, – говорю я. – Она живет в Калифорнии и мы не так часто видимся».
«Бедный малыш», – говорит она и обвивает вокруг меня руки, предлагает мне еще больше себя. Моя мать всего в нескольких остановках от сюда, и у меня нет девушки. Единственный человек, которого я люблю, это я сам.
После душа я собираюсь уйти. Я жду, пока Стефани зайдет в ванную и закроет дверь. Вырвавшийся на свободу Принц Вильям бежит ко мне, запрыгивает на кровать и обнюхивает простыни. Я подмигиваю ему, и он гавкает. Мы друг друга поняли. Я достаю мой кошелек из-под матраса.
«Тебе что-нибудь нужно?» – спрашивает Стефани, расчесывая мокрые волосы. Я неловко пожимаю плечами, как будто я стесняюсь в чем-то ей признаться. Она показывает на свою сумочку на столе. «Открой ее», – говорит она. Я отступаю.
«Это совсем не обязательно, – говорю я. – Я просто доеду на метро». Я достаю свой кошелек и показываю ей мой проездной. Надо доказать, что я могу себя обеспечивать.
«Возьми деньги на такси, – говорит она и снова показывает на свою сумочку. – Бери. Я серьезно». Она смотрит, как я подхожу к сумочке. Странный ритуал у этих женщин. Им нравится смотреть, как я беру деньги из их сумочек. Я беру двадцатку и показываю ей. «Бери еще», – говорит она. Я никогда не краду у этих женщин, потому что в этом нет необходимости. Они дают мне деньги добровольно.
Стефани хочет, чтобы я сопровождал ее на благотворительное мероприятие в городе. Она взяла для меня в аренду смокинг. Мы встречаемся на ее квартирке, чтобы принять душ и переодеться.
«Ты выглядишь великолепно, – говорит она и поправляет мой галстук. – Но сейчас я хочу, чтобы ты все снял. У нас еще есть время. Ты можешь потом снова принять душ». Я снимаю пиджак, вещаю его на спинку стула и прижимаю Стефани к груди. «Смотри не помнись», – она поглаживает руками мою рубашку. Сегодняшним вечером я ее украшение, и она хочет, чтобы я хорошо выглядел.
На благотворительном мероприятии я окунаюсь в другой мир, полный общественных деятелей и могущественных директоров компаний. У этих людей много лишних денег, но я знаю, что мне нужно хорошо себя вести. Неподходящий вечер для сбора новых телефонных номеров. Стефани держит меня подле себя весь вечер и здоровается со знакомыми. Она радостно вскрикивает при виде блондинки с безупречной стрижкой и в дизайнерском костюме и бросается ее обнимать.
«Рэнди, – говорит она, – это моя сестра Грейс». Лицо Грейс кажется знакомым. Я видел ее фотографии в деловых журналах, которые я иногда перелистываю в ожидании поезда. Директорша какой-то компании. Она из тех новых женщин, кто пробился на самый верх. Грейс пожимает мне руку и с любопытством меня разглядывает.
«Где ты его нашла?» – спрашивает она.
«Он друг Эндрю по школе», – говорит Стефани.
Эндрю – это ее сын. Звучит правдоподобно, потому что мы с ним одного возраста. Вполне убедительная история. Грейс обходит вокруг и рассматривает меня. «Очень неплохо», – говорит она.
У меня уже были случаи, когда две знакомые женщины проявляли ко мне интерес. В таких ситуациях женщины сильно отличаются от мужчин. К женщинам, которых они не любят, мужчины относятся как к социалистической собственности. Один подойдет к другому и хлопнет по спине: «Она симпатичная, – скажет мужчина. – Она тебе очень нравиться? Может, поделишься?» Потом у них будет общая тема для разговора, как будто это общее увлечение теннисом или гольфом.
Женщины же в этих делах ведут себя скрытно. На вечеринках часто так бывает, что, когда женщина, с которой я встречаюсь, направляется в туалет, ее перепившая подруга щипает меня за зад и улыбается: «Я хочу тебя, – говорит она. – Но только всего для себя». Из-за меня женщины ссорятся. Они способны на немыслимые поступки. Они могут позвонить в газету и рассказать какую-нибудь выдуманную историю про подругу. Они превращаются в сплетниц и ябедничают на подругу ее мужу. Женщина может сказать подруге, пока они обе рыдают, что я отчаянно к ней приставал. Тогда они обзывают друг друга стервами и прекращают общаться. Тогда я ухожу. «В мои намерения никогда не входило разрушить вашу дружбу», – говорю я и принимаю свое грустное щенячье выражение. Но с сестрами я никогда раньше не сталкивался, и я понятия не имею, что от них ждать.
Когда Стефани выходит в дамскую комнату, я наклоняюсь к уху Грейс и беру ее под руку.
«То что у меня сейчас со Стефани, просто чудесно, – говорю я. – Но меня всегда особенно тянуло к женщинам у власти». Грейс не улыбается. Она кладет руки на бедра и смотрит на меня. Она открывает свою сумку и достает визитную карточку.
«Завтра приходи в мой офис в четыре тридцать, – говорит она. – Тогда поговорим».
Офис Грейс занимает несколько этажей в здании на Пятой Авеню. Кабинет директора расположен на верхнем этаже и выходит окнами на Сентрал-Парк. Грейс встречает меня у входа и пожимает мне руку. Впустившая меня секретарша останавливается неподалеку и вытягивает шею, чтобы получше меня разглядеть.
«Принеси кофе моему племяннику», – говорит Грейс и девушка вылетает из комнаты. Она тут же возвращается, и ставит передо мной крошечную чашечку с экспрессо. «Закрой дверь», – говорит Грейс. Девушка почти кланяется и, пятясь, выходит из комнаты.
«Условия буду ставить я», – говорит Грейс, наблюдая, пока я пью кофе.
«Какие будут условия?»
«Ты себя не выпячиваешь. Всегда говоришь, что мой племянник. Приходишь на назначенные встречи. Делаешь, что я захочу. Ты не причиняешь боли Стефани». Она постукивает конвертом по столу. «Посмотри, хватит ли тебе». Я открываю конверт и смотрю на банкноты внутри. Здесь больше, чем моя квартплата за месяц.
«Это на месяц или на неделю?»
«На неделю. Я назначу тебе две встречи. Будешь получать деньги раз в неделю после второй встречи, –она пододвигает ко мне наладонник «Палм Пилот».– Возьми. Я уже ввела встречи на следующий месяц. Вопросы есть?» Я ставлю чашку и качаю головой.
«Еще одно условие, – говорит она. – Не опаздывай. Это чревато».
«Чревато чем?»
«Чревато увольнением». Она идет со мной до двери, распахивает ее и снова пожимает мне руку.
Стефани хочет, чтобы я пошел с ней за покупками. Я полезен. Я таскаю все ее сумки и жду возле примерочной. Она показывается в одном из новых нарядов и спрашивает мое мнение. Я говорю, который ей больше идет. Я предоставляю ей услугу, ее муж никогда не станет этого делать. Потом мы опять идем на квартиру. Она раздевается в дверном проходе и носиться голая по комнате.
«Иди сюда, мой прекрасный любовник». Я снимаю ботинки и ныряю в кровать, так что Стефани подпрыгивает. Она визжит, как будто ее щекочут. Я обнимаю ее и целую в шею.
«Давай сделаем кое-что, чего ты никогда не делала», – говорю я.
«Например?» – отвечает она нервно.
«Можно я следующий раз приведу приятеля со школы?»
«Ты имеешь в виду еще одного мужчину?»
Я киваю и провожу пальцем вниз по ее груди. «Будет весело, – говорю я. – Ты заслуживаешь полный комплект».
«Я никогда не была сразу с двумя. Даже не представляю, что тогда делать».
«Я бы тебе показал, – говорю я. – Я бы сделал так, чтобы тебе было приятно».
«Как ты такой молодой столько всего знаешь?»
«Я люблю женщин, – говорю я. – Ради них я хочу пробовать новое».
«Мне тебя хватает, Рэнди. Мне больше никто не нужен». Она прикладывает рот к моим губам. В мои намерения никогда не входило приводить еще одного мужчину. Просто мне хотелось, чтобы она признала, насколько она во мне нуждается. Мой профессор по маркетингу говорил в классе: «Создайте спрос, отвечающий предложению». Я – то самое предложение.
В моем новом наладоннике много информации, и мне интересно учиться им пользоваться. Грейс запрограммировала место, время начала и окончания каждой из наших встреч. Я вижусь с ней в двух центральных отелях, в одном по вторникам, а в другом по четвергам. Она оставила дополнительные инструкции. Я не должен подходить к стойке регистрации, я должен прямо подойти к лифту и, поднявшись, постучать в дверь указанной комнаты.
«Привет, принцесса», – говорю я.
«Не надо, – говорит она. – Разденься и иди приляг». Пока я лежу на спине, она меня оглядывает. «Ты ничем не болеешь?»
«Здоров и безопасен». Это девиз моей производственной линии.
«Хорошо. Давай тогда начнем». Она снимает с себя одежду и залазит на меня. Я целую ее.
«Никаких поцелуев», – говорит она и отталкивает рукой мое лицо.
Все идет хорошо, первые два месяца. Я прихожу на все встречи с Грейс, у меня остается время для Стефани, я продолжаю видеться с моими остальными женщинами. Дела идут в гору. Часть своих заработков я вкладываю в обновление гардероба, а другую половину в уважаемый паевой инвестиционный фонд. Я планирую отпуск, в который поеду один. Я размышляю не переехать ли мне в более простор